Уровень [Смерть] - Марина Бастрикова

Вторая крыса рванула к моей правой руке, тоже, как и в прошлый раз. Но в этот раз я все же успела избежать ее захвата на кисти. И даже попасть по ней мечом.

«-25», — обрадовала меня цифра повышенным уроном за счет нового оружия.

Первая снова напала, вцепившись в левую руку, и я ударила мечом и ее. Двадцать пять урона досталось теперь и ей.

Так как зеленая опять медлила с атакой, я успела поднять к моменту, когда она впилась мне в ногу. Факова ядовитая тварь! От ее укуса боль затуманила разум, и я упала на колени.

Я заорала и начала махать мечом из стороны в сторону, целясь в ядовитую тварь.

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-4000» «Критический удар».

Следующий удар не нанес урона, так как зеленая крыса сдохла.

Никакая она не элитная, у нее наоборот практически нет защиты. Возможно, она берет свое ядом и умом, все же единственная в прошлые разы догадалась сразу вцепиться мне в горло.

Однако я ошиблась, увлекшись одной крысой и забыв про остальных. Одна из них уже впилась мне в другую ногу, еще не тронутую ядом. Но я уже знала, как они могут увлечься едой, забывая, что та может их и убить.

Я размахнулась и вогнала клинок этой тваре в бок, глубоко, по самую рукоять. Крыса взвизгнула, забилась, но я не отпускала, я крутила меч внутри нее, чувствуя, как ломаются ребра, как рвутся внутренности, как горячая кровь заливает мне руку.

«-25».

«-25».

«-25».

«-25».

… эти цифры возникали бесконечным потоком над ее головой. На крит в этот раз не везло, но такой ход все равно позволил быстро уничтожить крысу. Она дернулась в последний раз и затихла, урон перестал появляться.

Последняя крыса, пока я убивала ее предшественницу, успела меня тоже знатно цапнуть. Однако… только за задницу. На фоне острой боли от отравленной ноги ее укус я даже не почувствовала.

Пока я вынимала меч, что оказалось довольно трудным, крыса укусила меня вновь, в этот раз уже в бочину. Я зашипела и наконец-то достала меч.

С этой крысой мне тоже не повезло на критические удары. Видимо, они все же редкость, все-таки х100 урона.

Получив еще несколько рваных ран, я добила последнюю крысу и, ослабевшая от яда и потери крови, рухнула на землю.

Я посмотрела на кровоточащее плечо, раны на левой руке и на боку, порванную левую ногу и на правую ногу с разбухшим местом укуса от ядовитой крысы.

Я ждала. Ждала, что раны затянутся, как в прошлый раз. Что кожа станет чистой, а кости срастутся. Но ничего не происходило. Этих трех крыс не хватило на то, чтобы получить новый уровень.

А чего ты хотела, Луиза? Сама же знаешь, получение каждого последующего уровня требует все больше опыта.

Я еще раз посмотрела на место укуса ядовитой крысы, из которого сочилась желтая жижа. Как же больно. Надо встать и убить еще одну тварь, а может, две или три. Неважно, главное, что тогда боль прекратится.

Я попыталась встать, но упала обратно на землю. Ноги не слушались. Кажется, этот яд обладал паралитическим эффектом. Не удивительно, что той зеленой не обязательно быть сильнее других крыс. Встать я не могла, но я немного проползла до стены и там села, оперевшись на нее.

Постепенно боль уходила. Не потому, что раны заживали, а потому, что я переставала их чувствовать из-за все сильнее усиливающегося паралича. Сначала я перестала чувствовать пальцы на ногах. Потом ступни. Потом икры.

Я смотрела, как желтизна расползается по коже от места укуса, как вздуваются вены, как темнеет плоть.

Пить хотелось нестерпимо.

Сколько дней я так сижу? Два или три? А, может, пять? Не знаю, здесь нет солнца, а я сама часто отключаюсь и впадаю в забытье.

Я облизала пересохшие губы, провела языком по потрескавшейся коже. Во рту было сухо, горло саднило, будто я наглоталась песка. Раньше я могла пошевелить еще и пальцами на правой руке, но сейчас мне не было доступно и это. Кричать я тоже уже не могла.

Я умирала, но не от яда, а от жажды. И даже не от потери крови, ибо этот факов яд, похоже, замедлил кровообращение.

Я закрыла глаза и открыла их снова. Ничего не изменилось за эти дни. Тот же серый свет, те же глиняные стены, те же мертвые крысы, те же мои ноги, одна из которых, та, что была укушена ядовитой тварью, почернела полностью.

Я снова вырубилась и очнулась.

Слюна во рту превратилась в вязкую массу, язык распух и не помещался во рту. Глаза сохли, и приходилось часто моргать, чтобы смочить их хоть чем-то. А еще я больше не чувствовала запахи. Вонь крысиных туш, запах гнили и сырости — все исчезло. Только пустота.

Я думала о воде. О холодной, чистой воде, которая текла из крана в моей прошлой жизни. О том, как я пила ее, не замечая вкуса, не ценя, не думая. О том, как открывала холодильник и брала бутылку заготовленной, чтобы была похолоднее… и пила, пила, заглатывая большими глотками, пока не начинало ломить зубы.

Я думала о том, что отдала бы все, абсолютно все, за один глоток воды. За одну каплю на пересохший язык.

В следующий раз, когда очнулась, я перестала думать о воде и просто ждала. Чего — не знаю. Смерти, наверное. Той самой смерти, которая освободит меня отсюда. Которая вернет меня назад, к камню в руке, к мертвой крысе, к шансу все сделать правильно.

Но смерть не приходила.

Я лежала в этой вонючей пещере, среди мертвых тварей, и медленно, очень медленно, сходила с ума от жажды и бессилия.

А потом я открыла глаза и увидела другую картину, уже почти позабытую за эти дни медленной и мучительной смерти.

Камень в руке. Тяжелый, липкий, с прилипшими клочьями черной шерсти. Я сидела на коленях. Передо мной лежала мертвая крыса с размозженной головой.

Я отбросила камень и вскочила на ноги, даже не взглянув на тушу. Руки не дрожали. В голове было пусто и холодно. Я знала, куда идти и что делать.

Я подбежала к скелету, упала на колени и запустила руки в глину, в кости, в зловонное месиво. Пальцы шарили лихорадочно, быстро, безошибочно находя меч.

Я выдернула его из